Sky_Captain
Ушастая сволочь
Хроники Ардока

Ардок был одним из последних по-настоящему сильных ведьмаков в своем клане, не в последнюю очередь и потому, что он был полукровкой – полудемоном по отцу, темным эльфом – по матери. И по этой же причине его боялись и недолюбливали большинство сородичей: клан охотно использовал его силу, посылая на трудные и опасные задания, за пройденные испытания он был посвящен в воины Стального Кольца, но по-настоящему он ни с кем так и не сблизился, добиваясь всего в жизни сам: одиночка-бродяга, за душой у которого было почти исключительно то, что он мог унести на себе и с собой: добротная кожаная одежда, тяжелый плащ с капюшоном, заспинная походная торба, высокие сапоги, пояс и наручи из толстой проклепанной кожи – легкая броня, и конечно – длинный кинжал из великолепной серой стали, которую еще умели обрабатывать некоторые оружейники Севера.
Именно по той самой причине Ардок не нашел себе невесты среди соплеменников, несмотря на все заслуги: не имея собственного замка или имения, имущества или денег, ни желания наживать все это и засиживаться на одном месте, он мало интересовал родителей девиц на выданье, хотя самих девиц привлекал довольно заметно, но их упования тоже зачастую заканчивались крахом: холодный и нелюдимый, молчаливый, постоянно думающий о чем-то своем, чем он не желал делиться с окружающими, в том числе с претендующими на близость – эти доспехи безразличия быстро гасили интерес к его персоне.
В те редкие отрывки времени, которые проводил в родных краях, он обычно обосновывался в отдаленном полузаброшенном доме, где раньше обитал один из его наставников, учивший его правильному использованию своей наследственной силы, методами великих предков его рода: воплощать эту силу и придавать ей форму через речь, в которой каждое слово и каждая фраза посвящены определенной стихии и закручивают тот или иной процесс.
Как и другие его соплеменники, Ардок был ростом около шести с половиной футов, стройный, с изящной формой вытянутой головы, увенчанной длинными пепельными волосами, из-под которых выглядывали кончики острых ушей; бледная сероватая кожа длинного лица с резкими чертами рассечена багровым шрамом, пересекающим часть лба, правый глаз и часть правой щеки, но сам глаз остался целым; алым рубцом выделялся небольшой рот, вокруг которого легким намеком на растительность залегли темные пятна – отцовское наследство. Мать Ардока принадлежала к одному из величайших родов Севера, но со временем этот род пришел в упадок, и последняя дочь не вышла замуж, увлекалась темным искусством и слыла сумасшедшей, так что женихи побаивались и обходили стороной ее дом. Затем, в один прекрасный день она забеременела, как поговаривали – от вызванного ею демона, за что собственно ее окончательно отвергли и изгнали из клана, и лишь рожденное дитя ей удалось препоручить заботам престарелого наставника в Искусстве, который, пользуясь большим авторитетом в совете, уговорил клан принять отпрыска «сумасшедшей колдуньи» и «призванного ею чудовища» ради пользы, которую могли принести его сверхъестественные способности. Что касается матери Ардока, то она ушла на восток, вероятно – в надежде найти пристанище среди дальних родственников; но через некоторое время вороны-вестники принесли окровавленные обрывки ее одежды и нагрудный амулет, с которым она никогда не расставалась. Это означало злую смерть от извечных врагов эльфов, обитавших в тех краях – косолапых орков, войны с которыми длились все те века, которые существовала северная держава, и превратили каждый дом в небольшую крепость, каждый замок – в грозное укрепление, способное выдерживать многомесячную осаду.
Впрочем, помимо орков, северные эльфы также жестоко сражались со своими сородичами, обитавшими в более теплых и благодатных краях на юго-западе: светлые собратья считали северян приверженцами тьмы и зла, особенно учитывая что те неоднократно пытались захватить часть их земель, особенно в те времена когда мастера Искусства были многочисленны и сильны. Поэтому светлые устраивали ответные набеги, в попытках захватить или разрушить оплоты северян на границе Пустоши, отделяющей Нордейм от Элерайма, чтобы превратить их в дозорные посты для предотвращения походов северян, вместо сборных пунктов их войск, откуда двух-трехдневным броском можно было достичь приграничных поселений по эту сторону Черного Хребта. Именно эти земли стремились захватить северяне, поскольку оттуда до основной территории светлых эльфов вели лишь несколько ущелий, пронзивших базальтовую толщу Хребта в незапамятные времена, во время сотрясения земли – и путь через эти ущелья занимал до двух недель, кроме того они кишели гнездящимися в скалах и неизвестно чем кормящимися орками – в отличие от громадных коршунов, питающихся этими самыми орками и порой не возражающими против трапезы из нескольких неосторожных путешественников. Таким образом, единожды захваченные территории по эту сторону было бы легко удержать, а условия в них были менее суровы, чем на Севере – мягкая зима, обилие плодовых деревьев и дичины, мало хищных зверей и орки только вблизи все тех же ущелий. Но светлые сражались яростно, и лишь с течением времени их поселения запустели и были покинуты, со временем их заселили пришедшие с Запада люди, которых северные эльфы считали грубыми дикарями, близкими к животным, а светлые вообще о них почти ничего не знали, но если встречались – обходились вежливо и дружелюбно, за что частенько и страдали: людские бродяги, в основном бандиты – считали эльфов слабаками и неженками, непонятно за какие заслуги наделенными великолепными украшениями, оружием и снаряжением, а также одаренными способностями быстро и легко передвигаться, залечивать раны, чутко слышать и прекрасно видеть на больших расстояниях, как следствие – метко стрелять из лука в любое время суток, и, обладая отличной координацией движений – орудовать парными клинками в ближнем бою. Темного Искусства и боевых умений северных эльфов, как их самих – они знали мало, но побаивались и подспудно ненавидели.
Наиболее примечательной чертой во внешнем облике Ардока были его крылья. Недостаточно развитые и большие для полета, в отличие от родителя, эти чешуйчатые перепончатые приспособления могли разве что создавать некоторые преимущества в бою, помогая балансировать, подпрыгивать, да и удар такого крыла – в особенности кромкой или костной оконечностью – был крайне разрушительным для большинства противников. В остальное время, крылья лишь осложняли простые бытовые нюансы существования: затрудняли проход через узкие места и дверные проемы, сидение и лежание, да и одежда требовалась особой выкройки: камзол с двумя разрезами на спине, стягивающимися симметричной шнуровкой ниже крыльев, плащ с прорезями, а заспинную походную сумку приходилось закидывать через голову в ложбину между ними и фиксировать, застегивая наплечные ремни понизу. Впрочем – Ардок знал, что при некотором умении он мог бы применить Искусство и сделать свои крылья полноценным орудием полета, но вряд ли потом он смог бы жить с ними постоянно на земле, и потому пока не решался на подобные эксперименты.
Одновременно с упадком ближних поселений светлых эльфов, опустели пограничные оплоты северян: вблизи границ со степью орков не было, и укрепленные замки, вся задача которых была в содержании гарнизонов войск и запасов продовольствия – оказались никому особо не нужны, кроме некоторых нелюдимов, чудаков и отшельников, проводящих в этих уединенных местах сокрытые от большинства изыскания или просто предающихся созерцанию и размышлениям.
В прежние времена воины Севера нередко участвовали в масштабных битвах, массовых походах, осадах и оборонах замков и укреплений – поэтому применяли длинные двуручные мечи из черной стали, и гибко сочлененные, причудливой конструкции доспехи, обеспечивающие одновременно полную защиту тела и при этом практически идеальную свободу движений. На доспехи обычно наносился рунический орнамент, содержащий сильнейшие обережные заклятия. Но все это стало излишеством, когда войны почти прекратились, против орков и людей организованные походы не устраивались – карательной вылазки вооруженных отравленными клинками трех-четырех ведьмаков, прикрывающихся заклятием отвода глаз, обычно хватало на самые серьезные ситуации. Поэтому легкая кожаная броня и кинжал, на который перед боем наносился яд – были основным вооружением воинов-ведьмаков, но главным их оружием была сила Темного Искусства, которую они черпали через свои клинки из серой стали и обрушивали на врага на расстоянии, с помощью простертой длани и резкого рунического слога. Ведьмаки предпочитали ходить и сражаться в темноте ночи или под сенью леса, но и на открытой местности способны сделать многое.
Со временем, не только воинские умения были постепенно утрачены – но и ведьмаков и мастеров Искусства стали чураться и поглядывать на них с недоверием, как на чужих и не заслуживающих особого доверия. Таким образом, большинство народа северян скатились до обывательского существования, стали больше ценить материальное благосостояние и внешний блеск, нежели личные качества сородичей.
Северяне отличались от светлых собратьев не только бледностью кожи, пепельным или черным цветом волос, чернотой зрачков – но и более высоким ростом и крепкой статью – как у мужчин, так и у женщин. В древности среди нас были воительницы, отлично владевшие традиционным двуручным мечом, облегченным мечом и щитом, копьем и дальнобойным луком. Во времена Ардока воительниц не осталось вообще – даже его мать, которая по стати и зоркости могла бы померяться со многими мужчинами (что дополнительно отпугивало потенциальных женихов) – научилась лишь основам, из личного оружия располагала кинжалом, парой метательных ножей и легким охотничьим луком, а собственных доспехов не имела.
Светлые собратья – напротив, ростом были меньше, футов максимум шести, и это уже считалось быть верзилой; женщины же их и вовсе, бывали обычно по пять с небольшим футов. Волосы у всех в основном золотистые или льняные, редко – русые, глаза – светлые: серые, голубые или зеленые.
У северян не было украшений из золота или драгоценных камней: самым ценным металлом считалась оружейная серая сталь, из которой изготавливали также амулеты и кольца воинов. Для украшения амулетов использовался лишь горный хрусталь и черный обсидиан, которые водились в Белых Горах дальше на север, там же добывали серебро для женских украшений и чеканки монет. В эти горы редко заглядывали орки, в основном они рыскали на востоке и западе, холод им не был по нраву – зато эльфы построили там в древности несколько величественных замков, но жить в них подолгу было трудно из-за постоянного холода: в горах круглый год лежал снег и дули сильные ветры, хотя верхние башни доставали до теплой прослойки воздушных потоков, и там было вполне сносно для закаленных северян.
Оружейники Севера выплавляли и обрабатывали невероятно твердую и прочную серую сталь для легких мечей и кинжалов, но двуручные мечи ковались обычно с воронением; металл попроще шел на изготовление ножей и наконечников для стрел.
Светлые эльфы на юге использовали свою собственную оружейную сталь, неподвластную ржавчине и ярко сверкающую в лучах солнца; гарды, рукояти мечей и доспехи изготавливались из бронзы и латуни, часто с отделкой из золота или с добавлением его, украшались драгоценным камнями разных цветов – в основном зеленого, синего, красного; эти же камни использовались в причудливых украшениях и амулетах, которые они носили на шее, руках и голове.
В одежде светлые предпочитали зеленый, светло-коричневый и серый цвет: легкая мягкая ткань, из которой шились штаны, камзолы с окантовкой различными орнаментами, повседневные длинные платья для женщин – хотя они предпочитали украшенные вышивкой и самоцветами платья из блестящей белой, зеленой или синей ткани (другие цвета тоже применялись, но реже), для изготовления которой использовалась паучья нить.
Если у северян преобладали укрепленные каменные жилища, зачастую обнесенные высокими стенами, с дозорно-стрелковыми башнями, а крупные замки вздымались на высоту в сотни, а то и тысячи футов впритык собранной гранитной кладки, которую умелые каменщики выкладывали в считанные дни – то обычные дома светлых эльфов были деревянными на каменных фундаментах, и всегда прихотливо украшались резьбой, декоративными башенками, обрастали специально выведенным плющом и терновником – кстати, последний мог выполнять недюжинную защитную роль в случае необходимости обороняться от врага. Крыши покрывались черепицей, а древесина – пропитывалась специальным составом, который делал ее практически негорючей. Наружные стены образовывала живая изгородь, часто поверх легкой решетчатой ограды. Что касается более крупных построек – то как таковых замков у светлых не было; были громадные благоустроенные особняки с каменными стенами, огромными застекленными окнами, обширными прилегающими к ним парками, огороженными ажурной оградой на каменных столбах, заплетенной плющом и терновником.
Из оружия светлые эльфы Элерайма предпочитали парные короткие мечи, небольшие скорострельные луки, легкие метательные копья. Иногда короткий меч использовался вместе со щитом. В отличие от цельносочлененных доспехов северян, на юге применялись легкие латы из раздельных щитков для рук до локтей, плеч и предплечий, торса, голеней, колен и бедер. Тем не менее, эти щитки подгонялись так тщательно и сидели так плотно, что найти уязвимое место и поразить его было трудной задачей – проще было пробить доспех насквозь, что часто удавалось могучим мечникам северян – если конечно удар заставал цель на месте, поскольку южане двигались в бою быстрее и применяли ловкие приемы уклонения.
Одежда темных эльфов Нордейма состояла главным образом из кожи, шкур пушных зверей, толстого сукна и прочной ткани из растительных волокон. Из кожи шили камзолы и штаны, сапоги; из шкур и меха – плащи и накидки, из ткани и сукна – исподние рубахи. Покрой повседневной одежды мало отличался от используемого у светлых собратьев – за исключением того, что украшений почти не было, а орнаменты носили четкую практическую задачу: обозначали клановую и кастовую принадлежность, служили колдовскими оберегами.
«Ардок» было лишь прозвищем, укороченным вариантом имени Ардамар, и означало «Ярый» - его Ардок заработал еще в детстве, когда в одиночку справился сначала с толпой соседских детишек, явившихся поиздеваться над «уродцем-демоненком» - физически он был не сильнее большинства своих ровесников, но это скомпенсировала ярость – а затем, уже подростком – он истребил ватагу орков, задумавших напасть на дом его учителя. Менее значительные свершения, такие как добыча волка в двенадцать лет и серогривого медведя – в пятнадцать, можно даже не упоминать. Еще через год его вызвали на совет старейшин, и поручили одному выполнить задание, с которым вряд ли справился бы даже обычный отряд из трех-четырех ведьмаков, потребовался бы десяток тяжело вооруженных воинов: отправиться в ущелье Белых Гор, где обосновался старый вирм, убить его и забрать реликвию Стального Кольца, ранее похищенную из дома одного из воинов клана, разграбленного орочьей ордой в его отсутствие. Ватага орков решила укрыться на ночь в ущелье, не зная о его убийственном обитателе, а сила реликвии – ожерелья из вирмовых костей и зубов, оправленных в серую сталь – пробудила чудище от зимней спячки, и останки орков разметало по ущелью…
Ардок справился с заданием благодаря усердному изучению Искусства под руководством престарелого Веймера, что позволило ему, используя сложные заклятия сна земли и отвода взора нежити, подобраться к вирму, усыпить его, и поразить в уязвимое место – одно из дыхательных отверстий, что требовало также недюжинной воинской выучки и сноровки. Таким образом, он добыл одну реликвию и заработал себе такую же.
В последующие несколько лет его отправляли на заведомо безнадежные задания – в надежде на то, что с одним из них он не справится, что в таких мероприятиях обычно означало смерть; но всякий раз он справлялся и возвращался невредимым, разве что заработал отметину на лице от когтей гаргойла, детенышей которого ему было поручено похитить для последующего приручения и использования на охране замка. После этого, старейшины убедились что убить его почти невозможно, а пользу для клана он приносит недюжинную – и стали отправлять его на менее опасные дела, уже в сопровождении двух-трех сородичей, с которыми он делил кров и пищу, но не мысли и чувства. Так прошло тринадцать лет, и когда однажды, во время очередной передышки в доме старого учителя, к нему пришел гонец и сообщил, что магистр Кольца призывает его для встречи наедине – он уже знал, что предстоит очередной поход, вот только смутное предчувствие сказало, что поход будет не таким, как все что было раньше. Возможно, снова одиночное задание – более опасное, чем все что были раньше? Возможно, глупцы и ханжи в совете все же добились своего и настояли на том, чтобы одного из сильнейших защитников Нордейма, которых всего осталось в лучшем случае несколько десятков – в конце концов отправили на верную смерть? Что ж, он уже там бывал, смотрел смерти в лицо и договорился с ней, недаром он сын демона и ведьмы, ха… может быть, хоть что-то новое удастся повидать, что развлечет его… но вот смутная тоска и тревога Ардока не покидала. Решив выйти в путь наутро, он оставил догорать очаг и лег спать, как обычно – завернувшись на полу в походный плащ, сложив крылья как можно плотнее за спиной.
Обычное туманное утро Нордейма проникло белесым светом в окна-бойницы дома старого учителя, где не пахло затхлостью, потому что хвойные ветки лежали повсюду и горели всю ночь в очаге. Ардок пробудился от странного сна, видения которого, быстро ускользающие из головы, еще сильнее сбивали его с толку. Он видел внешнюю стену старого замка, построенного как в Нордейме, но сильно разрушенную – в этих краях такого не было. Он преодолевал эту стену вместе с несколькими… светлыми эльфами, твердо зная что они его союзники и у них общая цель. Был бой с несколькими тварями, напоминающими помесь громадных диких кошек с псами – черная гладкая шерсть, длинные острые клыки и когти, кошачья прыть, собачья тяжеловесность и хватка. Были еще другие видения, но их он уже не уловил…
Стряхнув движением головы остатки отнимающего внимание ночного морока, он встал, развернул плащ и накинул его на плечи. Еще несколько мгновений – и сумка с нехитрым дорожным припасом у него за спиной, фляга, кошель и кинжал – на поясе… Ардок вышел за порог, закрыл дверь на защелку и запер калитку во внешней каменной ограде. На ходу натягивая перчатки без пальцев, он прошел по лесной тропе и вскоре вышел на мощеную гранитными булыжниками дорогу, связывающую все основные оплоты Нордейма единым кольцом. Его быстрые, неслышные шаги направлялись на восток, в сторону замка Лодерайм, уже почти две тысячи лет служившего штаб-квартирой Стального Кольца и резиденцией Магистра; там же проводились межклановые советы старейшин, сборы Братства Тени и совместные мероприятия Братства и Стального Кольца.
Сообщество мастеров Темного Искусства в Нордейме называло себя Братством Тени. Мастера Искусства, в отличие от воинов Кольца – ходили закутанными в мантии с закрывающим лицо капюшоном, оружие носили скрытно, но всегда имели при себе. Даже в собственном отечестве, для которого Искусство составляло хребет всей магической практики и одну из опор выживания в войнах с внешними врагами – Мастеров окружал ореол некоторого отчуждения и боязни, в последние, относительно спокойные века значительно усилившийся.
Раньше ведьмаками называли тех, кто был одновременно посвящен в воины Стального Кольца и в то же время был одним из Братства Тени. В более поздние времена так стали именовать всех воинов, более или менее владевших Искусством – по крайней мере, умения поражать какого-либо противника на расстоянии силой Искусства, наряду со способностью делать это с помощью дальнобойного лука, либо в ближнем бою – холодным оружием – считалось достаточным основанием для того, чтобы тебя назвали ведьмаком. Ардок был единственным на свое время ведьмаком в старом значении этого понятия – он был посвящен и в Братство Тени, и в сообщество Кольца, все благодаря усердному изучению Искусства в детстве и отрочестве, которое позволило ему выжить в юности и далее, выполняя невыполнимое.
Сквозь рассеивающийся утренний туман вдоль дороги виднелись покрытые лесом холмы Нордейма, на севере возвышались в дымчатые выси вершины и склоны Белых Гор, покрытые вечными снегами. В это время года – середина осени – по ночам на земле и ветвях всегда залегал иней, но такое нередко бывало и в середине лета. Деревья в лесах Нордейма были в основном высокие, суровые, с темно-серой корой и темно-зеленой листвой, по расположению ветвей напоминали хвойные, но несли на ветвях листья, и лишь гораздо реже это были действительно хвойные деревья, причем хвоя была светлее листвы у их собратьев. Грунт в основном был темный, хоть и не чернозем, камней немного, но встречались крупные гранитные глыбы. Местами из-под земли вздымались скалы, кое-где они начинали осыпаться от древности, и там добывался камень для строительства домов, стен, башен замков и мощения дорог.
Ардок преодолел десяток лиг до Лодерайма за несколько часов: в Нордейме не было ездовых животных, здесь вообще не имели представления о том, что такое бывает. Грузы перевозили на повозках, запряженных турами, но эти создания были слишком громадны и медлительны, чтобы соревноваться с быстроногими и расторопными эльфами, хотя у светлых собратьев северяне слыли тяжеловесными и неуклюжими.
Пройдя через внешний ров с водой и подъемный мост, он поприветствовал стражу и через арку с опускной решеткой зашел в поселение, представлявшее собой некоторое подобие города из укрепленных каменных строений, перемежающихся мощеными улицами и поперечными оборонительными стенами. В Нордейме каждый клан располагал основным замком, вокруг которого было подобное поселение из нескольких десятков или даже сотен домов. Замки поменьше, которыми владели представители наиболее древних родов, внешних стен и наружных жилищ не имели – их громады вырастали из земли прямо в нескольких ярдах от древесных ветвей, на опушке леса. Уединенные жилища, наподобие дома наставника Ардока, были великой редкостью, и едва ли не исключением: хозяин такого дома должен был владеть по меньшей мере стойкими заклятиями отвода глаз врага, чтобы не быть ограбленным и убитым рыщущими повсюду орками и прочей нечистью.
Не останавливаясь в городе и не оглядываясь по сторонам, он прошел по каменному виадуку к воротам центральной башни внутренней стены. Здесь его ждали: стражник выглянул в зарешеченный проем в дубовой двери посреди закрытых ворот и сразу отворил ее. За воротами встретили двое провожатых, которые молча эскортировали его в покои Магистра. Обычные задания по зачистке приграничных районов или дальней разведке выдавались в присутствии всего Совета, в зале для совещаний, так что предчувствия Ардока оправдывались.
Несмотря на то, что снаружи близился полдень, в покоях Магистра Стального Кольца горели факелы, ярко пылал очаг. Но магистр был не один – рядом с ним был Старший Братства Тени. Такой компании Ардок уж никак не ожидал – Кольцо и Братство все долгие века своего существования едва ли не соперничали, и особенно теплых отношений у их глав быть не могло по ряду причин; а уж присутствие Старшего в личных покоях Магистра было и вовсе делом из ряда вон выходящим, так как Мастерам Искусства, как уже было сказано – не доверяли, и впускать его в эти покои… поистине, причина должна была быть очень веской. И в то же время, подобная компания подтверждала важность встречи и чрезвычайные обстоятельства, с ней связанные. Не будь Ардок чужд тщеславию, его самооценка немедля подскочила бы до флюгера центральной башни или выше, но его холодный рассудок лишь спокойно отметил все факты и проанализировав обстоятельства, выдал такой результат:
– Клинков много, Cталь – одна. (кивок магистру) В Тени есть Силы Тьмы и Света (разворот и аналогичный жест в адрес Старшего). Итак, предстоит война? И с кем же, на сей раз? Вряд ли с нашими светлыми собратьями – они не появлялись на наших границах уже лет шестьсот. И вряд ли с орками: их разрозненные банды способны только на одиночные набеги, с которыми справляется обычный карательный отряд. Итак, в чем дело?
Ответил Старший.
– не все так просто и логично, как ты полагаешь, младший брат. Нет, войны мы пока не предвидим… но нечто другое заставило нас совместно обсудить и принять решение, ради исполнения которого мы пригласили тебя.
Он умолк, бросив взгляд на Магистра. Тот выдержал паузу, собираясь с духом, и затем произнес то, чего Ардок вряд ли предполагал когда-либо услышать от этого прожженного вояки:
– не знаю, волновал ли тебя когда-либо этот вопрос, но не кажется ли тебе, что Нордейм приходит в упадок и вымирает? Тебе всего лишь двадцать девять лет от роду, что для нашего племени – мгновение ока, но ты настолько рассудителен и прошел через такие испытания, что я склонен считать твое мнение более значимым, чем выкладки тысячелетних старцев, никогда не выходивших лично на поле битвы.
Численность каждого из девяти кланов теперь уже меньше тысячи, включая грудных младенцев и стариков… воинов Кольца осталось менее чем по десятку в каждом клане, мастеров Искусства – и вовсе единицы на весь Нордейм… последний и единственный ведьмак старой школы – это ты, Ярумар. Тысячу лет назад нас было вчетверо больше, воинов – в пять раз, мастеров – в десять, ведьмаков было несколько десятков. Что произошло? Немногие погибли, гораздо больше ушли в прах, потому что, как тебе известно – безсмысленность существования для нашего племени гибельна, хотя время само по себе над нами не властно. Я уже ощущаю ледяное дыхание старости на своих висках, и Старший поделился со мной такими же невеселыми известиями. Кто будет защищать племя после нас? Достойных преемников мы не видим, не считая тебя, но ты не признаешь пребывания в одном месте и мало способен общаться с собратьями – и кроме того, ты один, а нужны по меньшей мере двое…
Ардок, хоть и пораженный тем что он услышал, сохранил рассудок на месте и ответил:
– пожалуй, одна из немногих вещей в мире, к которой я действительно привязан, люблю и готов ради этого на многое – это наш Нордейм, его края, народ и обычаи. Но я не представляю себе, каким же образом можно исправить положение, если оно таково как вы говорите. Возможно, такова наша судьба в этом мире?
Ответил Старший:
– такова судьба или нет, мы не знаем – но у меня нет никакого желания сидеть сложа руки и наблюдать, как неподвластный времени народ растворяется в течении этого самого времени, и его место занимают полуживотные, напоминающие пародию на нас. Кстати, несколько стад этого племени в последние годы пересекли пустошь и обосновали свои зловонные поселения на юго-западной границе, в нескольких лигах от замка Орминейм. Пока они ведут себя тихо и угрозы не представляют, но замок с гарнизоном из четырех воинов и пары десятков свихнувшихся отшельников не выдержит сколько-нибудь серьезной осады. Но с этой ситуацией мы справимся, только гораздо важнее вопрос о жизнеспособности нашего народа в целом.
– и что же вы предполагаете делать?
– известно тебе это или нет, но Нордейм был основан нашими собратьями, пришедшими с Юга через разломы в Черном Хребте и пересекшими Пустошь, вскоре после землетрясения около двадцати тысяч лет назад, когда образовались эти разломы. Что касается самого землетрясения – оно было вызвано основателями Темного Искусства, в процессе противоборства с противниками силы Тьмы из числа наших светлых собратьев, с которыми мы враждуем второй десяток тысяч лет, так как до них не доходит, что Вселенная держится на равновесии Тьмы и Света… мы, разумеется, тяготеем ко Тьме, но понимаем важность Равновесия – а они со своим фанатизмом Света этого не принимают.
Твоя задача – найти тайники с древними записями, содержащими те силы Искусства, которые мастера-основатели Братства не пожелали взять с собой для потомков из-за устрашающего могущества заклятий, одно из которых вызвало то самое сотрясение земли, что открыло путь через Черный Хребет. Где-то в древних замках, далеко на юге – сокрыты такие силы, о которых ни светлым нашим собратьям, ни тем более оркам или людишкам – никогда не приходилось даже мечтать. Овладев этими знаниями, мы сможем разметать врагов как щепки, не вставая с места; продлить жизнь изможденных веками старейшин; дать воинам новые силы и легко обучить сотни воинов и Мастеров Искусства; в конце концов, мы двинемся на юг и овладеем землями, которые покинули наши светлые собратья сотни лет назад; а затем, не исключено – придет время и землям по ту сторону Хребта принять нас, а светлым собратьям – потесниться и признать наши правила игры.
Ардок иронически ухмыльнулся.
- И вы думаете, что за двадцать тысяч лет что-то могло уцелеть?
- Ну, замки вряд ли сохранились в целости, но подземелья и тайники должны были: они защищены мощнейшими заклятиями отвода и запрета. Найти их может только ведьмак нашей расы, способный видеть незримое и чувствовать то, что недоступно другим: нашу защитную магию, и то что сокрыто за ней. Этот след приведет тебя к цели.
Прежде чем мы обсудим детали, я хочу кое-что выяснить. В отличие от всех предыдущих заданий, которые давали тебе Совет, Кольцо и Братство – даже если они представлялись тебе смертельно опасными – по сравнению с этим то были прогулки в ближайшем лесу. Этот поход настолько рискован, что шансов выжить крайне мало. Поэтому, мы хотели бы, чтобы ты сам решил – берешься ли ты за это задание.
- Точнее говоря, когда вы отправляли меня на смертельные задания, вы стремились избавиться от «демоненка», на которого косились старейшины и держатели замков, а сейчас вы понимаете мою ценность для обороны Нордейма и знаете, насколько мне дорог наш край, и потому я скорее всего здраво оценю что будет для него лучше – почти безнадежный поход, или мои меч и речь на защите наших земель.
Магистр и Старший переглянулись
- Пусть будет так, если ты это понял – произнес Магистр.
- Тогда я выбираю поход. Сколько времени мы выиграем, если орки, вирмы и прочая нечисть еще пару сотен лет будут прятаться в скалы при виде троих ведьмаков? Если ничего не изменится внутри нашей страны, в нравах народа, если он не возродится – мы все равно неизбежно вымрем. Я не уверен, что заклятия неимоверной силы могут изменить то, что нужно изменить – нравы старейшин, замковладельцев и простых жителей; но возможно, там я обрету что-нибудь, что позволит обновить наши корни. Коль скоро предки жили на далеком юге, за Хребтом – вероятно, нам следует обратиться к их наследию, чтобы восстановить Вязь Силы.
- Отлично. Решено. – Старший потянулся на полку слева от него, достал оттуда металлическую тубу, снял крышку и извлек на свет древний пергаментный свиток внушительных размеров. – Это одна из карт, сохранившихся еще со времен исхода нашего народа с юга. Здесь нынешнего Нордейма нет, зато в деталях обозначены тогдашние края за Хребтом. Каковы они теперь – мы попытаемся частично выяснить, сопоставляя сведения карт с тем, что доносят разведчики и вороны-вестники. Есть также карты северных областей Элерайма, по эту сторону Хребта, и планы Пустоши, простирающиеся до моря на западе и неразведанных песчаных пустынь на востоке, откуда не возвращалось еще ничто живое. Сколь бы ни были ничтожны шансы на успех – отправлять тебя на верную смерть нет никакого смысла, и чем тщательнее мы изучим все возможности и спланируем твой путь – тем больше оснований надеяться на то, что дерзкий поход принесет необходимые плоды.
Ардок, Магистр и Старший втроем развернули карту, едва уместившуюся на громадном, полностью освобожденном от других предметов письменном столе Магистра, разместили факелы и подсвечники так, чтобы как можно больше света попадало на нее, и принялись за тщательное изучение этого бесценного документа. Рядом были разложены свитки с докладами разведчиков; прослеживая их путь на карте, обновлялись сведения о том или ином обозначенном на ней районе.
Наибольший интерес представляли окрестности древних замков темных эльфов и пути подхода к ним, ведущие от нынешних расщелин в Черном Хребте к этим замкам. И более всего привлекал замок Вардемарн, расположенный на острове в центре озера Вардайма, за порогами на реке Арлемейра – которая некогда брала начало в водопаде, ниспадавшем с Черного Хребта – а затем, после образования сквозных ущелий, ее течение прошло насквозь через самое широкое из них, расположенное немного к западу от середины Хребта, и оказалось что новая Арлемейра течет от источников по эту его сторону.
- Можно было бы, конечно, направиться через одно из восточных ущелий – заметил Магистр – там, судя по всему, меньше орков. Но оба эти прохода извилисты, узки, во многих местах завалы, то и дело случаются новые осыпи и камнепады. На западе есть еще один проход, он намного короче всех прочих – но там водятся твари похуже орков: ночью на охоту выходят вирмы, которых там десятки и сотни. А путь даже через этот проход займет не меньше шести дней. Конечно, у Ардока есть собственное ожерелье из вирмовых зубов – но то, что удалось ему как подвиг, вряд ли возможно совершать по десять раз за ночь, да и спать когда-то тоже надо… одним словом, я не вижу иных приемлемых путей, кроме как двинуться через кишащий орками центральный проход, вдоль скального русла Арлемейры, и мечом прорубиться через всех врагов на ту сторону. Пользу здесь приносит то, что этот проход нам известен в мельчайших деталях, в том числе возможные места для передышек – и если правильно спланировать переходы, проход будет преодолен за восемь или девять дней, причем с возможностью ночевать в относительной безопасности.
- И еще одно – добавил Ардок. Я не знаю, насколько часты дожди и много ли источников воды в ущельях Черного Хребта, но Арлемейра – источник постоянный, а в походе присутствие питьевой воды имеет величайшее значение. Поэтому идти вдоль устья – разумное решение.
Было решено окончательно, что спутников Ардок с собой не возьмет: ослаблять еще сильнее оборону края, забирая с собой наиболее могучих воинов, которые при этом вряд ли смогут сравниться с ним в серьезной схватке, а скорее станут лишь обузой – не имело бы смысла. В пути его должны были сопровождать только крылатые наблюдатели, вороны-вестники, но и они подвергались большой опасности над ущельями Черного Хребта – орочьи стрелы берут не меткостью, а тем что летят тучей; поэтому, сопровождать посланца они будут только до входа в ущелье. Главной целью похода был выбран Вардемарн или его развалины, в случае если там ничего не будет найдено – требовалось продолжить поиски других замков, их развалин и тайников.
На границе Пустоши предполагалось сделать привал в замке Орминейм, заодно проинспектировать гарнизон и по возможности – оценить величину потенциальной угрозы растущего неподалеку поселения людей. Затем – три дня похода через Пустошь, поиски ближайшего поселения светлых эльфов – или людей, если эльфов не обнаружится; привал; неспешный путь до входа в ущелье Арлемейры, куда надо вступить ночью и идти главным образом в ночи, останавливаясь на привалы в относительно безопасных местах днем, когда орки опасаются падающих с неба коршунов; в случае успешного преодоления Хребта – дальшейший путь вдоль русла Арлемейры на юго-восток, вниз по течению, до порогов у Вардайма.
Не в обычаях Ардока было медлить с исполнением решений, а стены жилищ и замков всегда тяготили его. Проведя в покоях Магистра весь остаток дня и задержавшись там до глубокой ночи, он отправился передохнуть в отведенную ему комнату; а на рассвете следующего дня, ни с кем не прощаясь, мимо заранее предупрежденной охраны, он вышел из замка, вновь преодолел виадук от главной башни, прошел пустынными улицами, через арку внешних ворот и подъемный мост, вышел на дорогу и направился быстрыми шагами прочь. К его обычному походному снаряжению прибавился лишь сверток с копиями нескольких фрагментов большой карты, исправленных в соответствии с новейшими сведениями о содержащихся на них территориях. Несмотря на отличную память и развитое пространственное воображение, Ардок предпочитал перестраховаться и взять пергаментный документ.
Два или три дня прошли в пути; останавливаясь на обочине для привала только на ночь, посланец выбирал укромную ложбину, где было немного деревьев, разводил костер, готовил нехитрый ужин из припасов, к которым иногда прибавлялась подстреленная из небольшого охотничьего лука дичина, затем заворачивался в плащ и отходил ко сну. Наутро, после легкого завтрака из тех же припасов или остатков ужина, он вновь выдвигался в дорогу.
На исходе третьего дня вдали забрезжили башни одинокого замка Орминейм. К закату Ардок преодолел те лиги, которые отделяли его от этого пристанища, и постучался в ворота, когда солнце коснулось горизонта. В замке его приняли радушно, и немедленно предоставили кров и постель.
Следующий день начался с инспекции укреплений и гарнизона замка. Собственно говоря, инспектировать много не пришлось – замок был в относительном порядке, его стены и башни стояли прочно и осыпаться, тем более обрушиваться не собирались: каменщики Нордейма делали кладку настолько же быстро, насколько прочно и долговечно. Она выдерживала тысячелетия, становясь только прочнее и монолитнее, как скалы из которых некогда добыли материал для ее изготовления.
А вот гарнизон…пятеро бойцов, все ведьмаки (по современным понятиям) – были конечно отменными воинами, их присутствия в замке с закрытыми воротами хватило бы для того, чтобы оборонять его хоть против всех орков и людей юго-западной границы, вместе взятых – но случись здесь отряд светлых эльфов, в особенности сопровождаемый их магами, взывающими к силам природы и добивающихся в этом устрашающих результатов – исход осады был бы решен за считанные часы, если не минуты. Кроме того, праздная жизнь вместе с супругами, детьми и родителями пагубно влияла на боеспособность гарнизона, несмотря на то, что они, как и полагалось – стояли на страже днем и ночью, сменяя друг друга, ходили в одиночные и парные дозоры к поселениям людей и оркским кочевьям, если таковые располагались поблизости, и просто патрулировали окрестности.
Ардок принял решение взять с собой одного из бойцов – его звали Гэльхейм – и пойти разведать поселение людей, находившееся в нескольких лигах к юго-западу. Его хижины, над которыми постоянно висела дымка от очагов, виднелись уже со вторых площадок внутреннего кольца башен.
Выдвинулись они сразу после полудня, ничуть не таясь, поскольку оказалось, что в этих краях люди вели себя смирно и неагрессивно в отношении эльфов, и даже наладили с ними некое общение, поскольку язык людей был чрезвычайно прост для нас, и услышав на нем всего две-три фразы, любой эльф легко усваивал грамматику, а слова их языка, за редким исключением – представляли собой упрощенные и огрубленные в произношении, иногда исковерканные слова из языка эльфов, причем как из северного, так и из южного наречий, которые различались между собой в основном произношением: если у северян слова звучали твердо и внушительно, или грозно как сталь, то у южан они звенели, иногда лились как ласковый ручей летней порой, но иногда переходили на свист и клекот, как у хищной птицы. По мере того, как они приближались к поселению, Ардок рассмотрел новые детали: распаханные и засеянные злаками участки земли, пасущийся скот, деревянную ограду и за ней – низкие срубы с узкими окнами, покрытые соломенным настилом, над которым тут и там стелясь клубился дым.
Грязные, ничем не вымощенные колеи вели в середину деревни. С интересом поглядывая на людей, которых он редко видел в оседлом состоянии, так много сразу и к тому же – при свете дня, посланец пришел к выводу, что люди – в основном коренастые, низкорослые, мужчины обросшие бородами – больше всего напоминают ему орков, только чуть менее корявых, косолапых и зловонных. Большинство из них обладали объемистыми мускулами, только силы все равно в них было меньше чем у эльфов, примерно так же как железная пластина вдвое большей толщины легко рассекается стальным клинком: он видел, с каким трудом несколько людей поднимали тяжести или передвигали что-то, с чем он сам легко справился бы в одиночку. Впридачу, они были весьма неуклюжи: хотя бы вполовину владея своим телом так, как были способны эльфы, человек мог бы посостязаться с ними – но вместо этого он пыхтел, спотыкался, и упирался в каждую преграду там, где эльф просто перемахнул бы сверху.
Люди провожали взглядами двух беззаботно шествующих эльфов с удивлением, плохо скрываемым любопытством и некоторой долей враждебности, которую оба разведчика прекрасно ощущали. Местами они бросали работать и долго смотрели им вслед, иногда что-то ворча себе под нос (прекрасный слух позволил различить что-то вроде: вон, шествуют, господа <что-то ругательное> сами-то тощие, дунь-плюнь и сдует, а туда же – хозяев здешних корчат из себя…), некоторые собирались в кучки и начинали разговоры примерно в том же духе; детеныши разбегались в страхе, прячась за подолы матерей, и затем выглядывали оттуда, как вспугнутые лесные зверюшки.
На центральной площади творилось что-то необычное. В отличие от остальной части деревни, земля была прикрыта подобием деревянного настила и набросанной сверху соломой. В центре возвышался грубый деревянный же помост, на нем виднелись странные приспособления: несколько столбов, соединенных перекладинами, на верхушки насажены колеса от повозок. Вокруг собралась толпа народу, и шум от болтовни нескольких десятков этих созданий был крайне неприятен, особенно учитывая их грубую, неблагозвучную речь.
Хм… похоже, орудия на помосте служили людям для истязания себе подобных – изощреннее чем у орков, подумал Ардок, те своих довольно быстро убивают. Несколько уже мертвых тел висели, подвешенные за шею веревочными петлями; еще двое были привязаны за руки, стянутые за спиной, к ободам колес на столбах, и человек в накинутом на голову мешке с прорезями для глаз, стегал их по спинам длинным кнутом. Спины истязуемых были покрыты багровыми рубцами, при каждом ударе их тела содрогались и издавали стоны боли – стоны, а не крики, потому что рты их были заткнуты палками, концы которых обвязывались веревкой, пропущенной вокруг шеи сзади.
Забавно, подумал Ардок…интересно, человек с мешком на голове получает от этого удовольствие? Не похоже… скорее, он как будто делает тяжелую и грязную работу. Не проще ли было бы сразу умертвить их, если они совершили что-то страшное против остальных?
Это грязное зрелище ему совершенно надоело, и он заявил на всю площадь, ни на йоту не повысив обычного тона – но благодаря особому тембру услышанный даже самыми самозабвенными болтунами:
- Довольно. Прекратите это. Отпустите их или убейте, если они того заслуживают.
Толпа вздогнула, как единое тело, по которому ударили кнутом, все резко замолчали. Палач остановился и обернулся к эльфам.
- Мы здесь сами вершим суд и расправу так, как нам вздумается. Уходите откуда пришли оба, пока целы, или, глядишь – займете сами место этих двоих. (послышалась ухмылка, скрытая мешком-колпаком).
Ардок положил левую руку на рукоять кинжала, вскинул правую с расставленными как когти хищной птицы пальцами в направлении палача, и произнес несколько слов нараспев, очень низким голосом. Тот вдруг задрал голову, схватился за нее одной рукой, другой за горло, упал на колени и сдернул с головы мешковину. Толпа ахнула (как выяснилось позже – палача никто не знал в лицо, а им оказался один из наставников для их детенышей). Из ушей и глаз палача текла кровь, глотка исторгла сдавленный крик, переходящий в хрип удушья. Потом и этот хрип стих, тело упало на бок и подергавшись в агонии, обмякло.
- Вы находитесь на земле Нордейма, во владениях эльфов, пользуясь милостью и снисхождением нашего народа. Эта милость может прекратиться в любой момент, и тогда каждый из вас умрет такой же или более злой смертью. Если хотите приблизить ее – ведите себя так же.
Толпа зароптала, потом все стихло, из дальних рядов вышел человек относительно благообразной наружности, в сравнительно чистой и аккуратной одежде, с длинной седой бородой, поклонился и произнес:
- Прошу прощения за грубость этого человека, но он уже наказан, на нас нет его вины. Чего вы хотите, господин? Мы постараемся исполнить вашу волю.
- В чем провинность этих людей?
- Они воры. Под покровом ночи пролезали в жилища других, и похищали их имущество.
- Что? У вас есть какое-то имущество, кроме домов и носимого на себе, которое принадлежит каждому лично, и его нельзя брать другому, даже если он в этом нуждается?
Тут старейшина тоже удивился.
- А разве у вашего народа личное имущество не священно?
- Не путайте святое с грязью. Личное достоинство и честь – священны, имущество – необходимо для жизни, кров и одежда, оружие и снаряжение нужны каждому. Остальные предметы делаются для того, чтобы приносить пользу всем, кто в них нуждается, и счастлив тот кто может предоставить соплеменнику ту вещь, которая ему нужна, или помочь ему словом и делом.
Впрочем, это наши обычаи, а наши народы весьма различны для того, чтобы перенимать их. Пока что – отпустите этих двоих, залечите их раны, но если они вновь нарушат ваши права на имущество – убейте.
Старейшина вновь поклонился, жестом подозвал двоих подручных и отдал им соответствующие распоряжения. Затем, он спросил:
- Господин, можем ли мы надеяться на мирное существование на этой земле? Мы простые земледельцы и скотоводы, не замышляем ничего дурного против вас и вашего края, и хотели бы остаться, если нам позволят – со временем мы можем стать полезны друг другу.
- Не знаю, каким образом вы можете быть нам полезны. Как я вам уже сказал – это наша земля, и чужаки на ней не нужны. Пока что вам позволено остаться, если вы будете относиться с уважением ко всему окружающему; но вам же будет лучше, если вы уйдете в Пустошь.
- В Пустоши нынче рыщут отряды кочевников, которые ничего не растят, разводят и перегоняют скот, нападают на мирных поселян. Но я запомню ваши слова, господин.
- Это правильное решение. И поменьше вырубайте леса и жгите дерева у себя в поселении: вокруг достаточно камней для построек, да и тепло в этих краях. – К провожатому: - Пойдем, Гэльхем, ты слышал все чтобы знать что делать дальше.
Они развернулись и пошли прочь в полном молчании окружающих, по безлюдным, будто вымершим улицам. Даже дым над соломенными крышами почти совсем рассеялся.
На обратном пути Ардок не проронил ни слова. Придя в замок, он принял трапезу, напутствовал воинов и других его обитателей о том, как следует вести себя с людьми, затем, не откладывая дела – записал донесение с событиями дня для Магистра Кольца и отправил его с вороном-вестником, одним из трех, обитавших под крышей центральной башни.
Немного отдохнув, созерцая равнину, леса и небо на смотровой площадке, он спустился вниз, собрал необходимые припасы, распрощался со встреченными местными обитателями и вышел на закате. Отныне он будет странствовать ночью, а отдыхать днем в укрытии: обычно он так и делал за пределами Нордейма, а иногда и в родных краях. Для темного эльфа, у которого чувства обостряются в темноте, и ночные шорохи рассказывают ему больше, чем следы днем – ночь роднее дня. В древности, северяне всегда предпочитали вести бой ночью, и эта было одной из причин столь непримиримой враждебности со стороны их светлых собратьев. Но и это еще не все… мастера Темного Искусства тратили огромные силы на его применение, и могли умереть, если не поддерживать силы тела и духа свежей кровью живых существ; наилучшую подпитку предоставляла кровь высших существ – эльфов, на черный день сошли бы и люди (здесь Ардок поскромничал, говоря что не видит, какую именно пользу могут принести поселения людей для Нордейма – но и нужды в подобной подпитке в нынешние времена мало кто и когда испытывал); кровь орков была противной на вкус и толку с нее мало, но все же это был эликсир жизни; животных, за редким исключением – темный эльф не трогал даже умирая, поскольку они были чужды страстям разумных существ и потому неповинны ни в чем, часть природы которая дает все силы и самое Жизнь, а рубить сук на котором сидишь сам, способны только идиоты… или люди, добавил Ардок про себя.

@темы: Ардок, хроники, фэнтези