Sky_Captain
Ушастая сволочь
хроники Ардока (фрагмент 2)
Способность высасывать кровь из артерий живых существ, кусая моментально отрастающими длинными клыками, при желании мгновенно закрывая прокушенные отверстия после насыщения, чтобы жертва не умирала – приобреталась вместе с освоением Темного Искусства, и являлась его частью. У тех, кто употреблял кровь, зрачки глаз приобретали темно-гранатовый оттенок, а при получении подпитки и сразу после нее – становились ярко-красными и светились в темноте, до полного усвоения полученной жизненной силы. Смертельный укус применяли только против врага на поле боя: вонзаясь в жертву, клыки вампира погружали ее в особый транс, граничащий с экстазом, и только единицы избегали этого оцепенения и могли сопротивляться. В свою очередь, кусая жертву – вампир испытывал не только прилив сил, но и зловещий восторг, наслаждение, опьянение… от которого слишком легко увлечься и потерять голову, и были многие кто привыкал к кровавому наркотику и становился от него зависимым не физически, но на уровне эмоций. Величайший из всех восторг приносило темным испитие крови светлых, особенно – противоположного пола; впрочем, свои сородичи противоположного пола тоже были привлекательным источником, что также использовалось в любовных играх и на поле боя, когда ситуация требовала активных действий мастеров Искусства – воительницы, и, реже – воины, позволяли им восстанавливать силы за свой счет. Иногда на почве кровавого союза возникали любовные связи и союзы брачные.
Все это в целом для светлых было странно и дико, и более того – казалось им воплощением зла, которому темные якобы предались целиком. Поэтому страх и ненависть к темным среди них росли, и крестовые походы начинались вновь и вновь. Сначала для того, чтобы выжить – темные эльфы были вынуждены воевать, затем – сотрясти землю силой заклятий и уйти за Черный Хребет, через образовавшиеся в нем ущелья; затем – не успев обосноваться за Хребтом, застигнутые огромной армией светлых собратьев – чуть ли не весь Элерайм, способный держать оружие, двинулся тогда на истребление «исчадий тьмы» – им пришось перейти Пустошь, и здесь они сумели возвести первые укрепления, пока армия светлых отдыхала и перегруппировывалась на другой стороне; затем, разведчики точно отследили движение противника, и темные эльфы измотали враждебное войско ночными налетами небольших отрядов; наконец, когда до северного края Пустоши оставалось меньше дня пути – темные провели вылазку по всему фронту, еще значительнее ослабив врага. Но светлые эльфы держались стойко, и все-таки дошли до цели… но для успешной осады будто бы выросших из земли твердынь у них уже не хватило ни сил, ни численности. После двух месяцев безнадежной осады, еще более обескровленное – в прямом и в переносном смысле – воинство Элерайма отступило через пустошь восвояси, и его даже не преследовали… потому что темным предстояло оправляться от гораздо более серьезных потерь, и более того – отстраивать на вновь обретенной территории свои жилища, предварительно зачистив землю от орков и прочей нечисти.
Далее следовали века и тысячелетия менее жестоких, но столь же упорных войн и походов с обеих сторон. Элерайм обосновал к северу от хребта обширные поселения и содержал войска. Но постепенно вражда сошла на нет, забылась, поселения вымерли и опустели…
Способности к вампиризму не исчерпывали список того, что могут Мастера и Ведьмаки. Другие причины страха и ненависти светлых собратьев – оборотничество и некромантия, которые могли освоить Темные. Прорастив в себе близкие черты хищного зверя или птицы, темный эльф с помощью Искусства культивировал это, так что постепенно приобретал способность и физически обращаться в волка, ворона, филина, или другое хищное, преимущественно ночное существо. Это позволяло разведчикам и даже атакующим отрядам передвигаться на громадные расстояния скрытно и очень быстро, именно так отряды темных выматывали войско светлых на их марше через Пустошь. В более поздние времена навык оборотничества был утерян, и в эпоху Ардока им не владел уже никто из его сородичей; что же касается него самого…он сам мог обратиться в крылатого демона, вроде его отца – который даже для темных эльфов и ведьмаков старой закалки был жуткой нечистью – но не был уверен, что это превращение будет обратимым, и потому опасался этого. А кровавый экстаз стремился высвободить из-под контроля рассудка демоническую часть его натуры, потому и с испитием крови Ардок соблюдал всяческую умеренность.
Что касается некромантии – Темное Искусство позволяло, например – поднять из земли кости, заставить их собраться вместе и двигаться, выполняя определенную волю некроманта, пока не расшвыряет превосходящая физическая или магическая сила, либо создатель не произнесет заклятие освобождения мертвых. Используя Искусство, можно было также поднять тело недавно поверженного в бою врага или союзника – и тоже заставить его действовать так, как ты скажешь, причем более осмысленно и действенно, нежели скелет.
Некромантию Ардок изучил основательно, и нередко практиковал, что в том числе позволило ему пройти столько испытаний невредимым. Кроме него, этим направлением Искусства владел еще только Старший Братства Тени, и больше – никто.
Перебирая в уме собственные умения и способности, попутно напоминая себе историю – Ардок как будто бы инспектировал войска, приводя в готовность все, что могло ему помочь, и ритм его неслышных шагов в высокой степной траве, перемежающейся с полевыми цветами, ускорялся и уносил его все дальше на юг. Мощеная дорога давно закончилась и сошла на нет, за ней и натоптанный проселок, так что он шел, ориентируясь по собственному чутью, хотя мог бы ориентироваться и по звездам. Когда на востоке забрезжил рассвет, посланец решил что пора сделать привал… найдя неподалеку солончак, на котором не было растительности – он расположился у края зеленого покрова, ближе к середине этого участка развел костер и зажарил на нем двух пойманных спящими, голыми руками прямо на ходу, серых куропаток. После такого ужина, когда солнце уже показалось над горизонтом – Ардок соорудил из плаща и высоких стеблей подобие палатки, и забравшись туда, заснул глубоким, но чутким ко всякой опасности сном разведчика.
В течение дня никто не потревожил его сон. На закате пробудило стрекотание сверчков и прочих насекомых, которые в Пустоши с ее относительно мягким климатом не впадали в спячку почти круглый год. Он разобрал свой импровизированный шатер, легко перекусил и вновь пустился в дорогу. Путешествие постепенно становилось скучным. Ночное странствие прошло без приключений, и следующий день прошел практически так же.
Лишь на исходе третьего дня его чуткий сон был нарушен ощущением легкой дрожи земли от стука ног большого числа копытных животных, а также отдаленными криками – причем не только животных, Ардок без труда даже в полусне различал звуки, которые издает глотка человека.
Когда он располагался на дневной отдых, на горизонте появились отдаленные очертания лесистых холмов северного Элерайма, и в эту ночь предполагалось уже дойти до одного из старых эльфийских поселений, в окрестностях которого он рассчитывал отдохнуть перед входом в ущелье Арлемейра.
Он привстал в высокой траве, так чтобы осмотреться, но самому остаться незамеченным, глядя на северо-восток, откуда доносились разбудившие его звуки и топот. Острое зрение эльфа позволило ему разглядеть отряд из пары десятков людей в странных и грубых мешковатых одеждах из шкур, восседающих на спинах животных с длинными ногами и копытами на них. Через спины животных тоже были перекинуты шкуры, перевязанные ремнями под брюхом, с подвешенными с боков ременными петлями для ног; на морды были одеты ремни, пропущенные через пасть и закрепленные двумя обводами вокруг. У каждого всадника была плеть, которой они погоняли лошадей ударами по крупу, сопровождая это резким криком; к седлам были приторочены какие-то сумки, свертки, торбы… у некоторых спереди седла свисала еще одна ременная полоса, на которой болтались какие-то мелкие предметы… хм, похожие на кости – оркские, человеческие… отряд сопровождал несколько повозок, запряженных такими же животными в особой сбруе, и целое стадо, вернее – табун, безо всякой сбруи.
Всадники подъехали ближе – они направлялись не ровно к месту расположения Ардока, но должны были проехать в сотне шагов справа от него, если смотреть на север. Да, это действительно были кости: нижние челюсти, берцовые, и даже несколько черепов, подвешенных на ремнях, продетых через ушные отверстия. А две или три кости напоминали… эльфийские. Относительно короткие и тонкие, они явно принадлежали раньше светлым эльфам. Всадники были вооружены грубоватыми, но судя по виду – мощными луками, на поясе у всех висели длинные ножи.
Не усматривая необходимости сталкиваться с людьми на этот раз, Ардок пригнулся до того, как отряд приблизился настолько, что самое острое людское зрение позволило бы его заметить.
Порыв ветра донес зловоние, исходившее от стада и отряда – значительно более резкое и густое, чем в людском поселении, которое он посетил несколько дней назад.
Пока топот и крики затихали в отдалении, он отметил про себя, что люди все же представляют реальную опасность для его племени. Хотя светлые эльфы и были давними врагами темных, но все же их соплеменниками, и Ардок чувствовал гнев и возмущение тем, что кости его дальних сородичей стали добычей этих примитивных оркоподобных созданий.
Переждав с полчаса, он собрался и двинулся к югу. Примерно еще через два часа, он уже входил в редкий лесок на окраине Пустоши. Сориентировавшись по карте, он двинулся к западу вдоль редколесья в поисках старой дороги, которую вскоре и нашел – вернее, то что осталось от заросшей бурьяном колеи, почти сравнявшейся с землей. Дорога вела через леса вглубь северного Элерайма, и должна была привести его в Эленор, одно из некогда крупнейших поселений светлых эльфов в этих краях, а оттуда три пути вели к ущельям в Черном Хребте.
Не пройдя и часа по дороге, он увидел вдалеке огни. Они возникли гораздо раньше, чем он мог дойти до Эленора, и потому можно было предположить, что это какое-то новое поселение – скорее всего, людей. Подойдя немного ближе (огни светили прямо дальше по дороге), он увидел что на самом деле это не поселение, а одинокий постоялый двор – небольшой комплекс построек, явно рассчитанный на временное пристанище проходящих путников. Ардок решил зайти в этот приют и осмотреться. Подойдя к воротам, он постучал; в окошко выглянул людской подросток лет 14; поглядев на странника и решив видимо, что тот не агрессивен и в одиночку не представляет никакой опасности (что, разумеется, было совершенно ошибочно, хотя у Ардока и не было намерения устраивать здесь побоище), отворил ему. Не говоря ни слова, посланец зашел и сразу направился к главной постройке, откуда слышались голоса, стук кружек, и шел яркий свет факелов. Зайдя в зал, он увидел просторное помещение, заставленное длинными столами и скамьями, ближе к стенам были столы поменьше, с отдельными стульями вокруг них, а вдоль самих стен тянулась одна сплошная скамья, на которой спали те у кого не было необходимости или возможности заказывать себе отдельное помещение для сна. Вот и сейчас, на этой скамье, завернувшись в различное тряпье, плащи, или прикрываясь ими – спали около десятка человек. Но большинство народу сидело в зале: пара десятков людей, и, что удивительно – несколько эльфов. Их принадлежность к определенному племени было трудно определить: некоторые из них были бледны и темноволосы, они были лишь немногим рослее и крепче на вид, чем эльфы Элерайма – но все же им было бы далеко до сравнения с могучими витязями Нордейма. Лишь двое походили на обычных светлых эльфов, с их золотистым цветом волос и светлыми глазами.
Мало кто обратил внимание на Ардока, когда он зашел: здесь каждого занимали его собственные заботы, интересовала собственная компания, а по сторонам никто почти не смотрел. Пользуясь этим, он решил задержаться. Подошел к очагу, сел около него и вытянул к огню ноги, промокшие от вечерней росы. Когда подошел служка, открывавший ему ворота, Ардок приказал принести ему кружку воды. Получив требуемое, он дал служке серебряную монету – конечно, вода того не стоила, но он хотел благожелательного отношения к себе со стороны прислуги, которое могло еще пригодиться.
Тем временем, эльфы которых заметил Ардок, явно прибывшие сюда недавно – заказали ужин, и беседовали, дожидаясь пока им принесут еду. По их виду и поведению можно было сделать вывод, что они много странствовали, причем не в первый раз, привыкли к схваткам и лишениям, и в этой харчевне тоже не впервые. Своим тонким слухом – даже более чутким, чем у большинства светлых эльфов – он расслышал слова «Арлемейра», «Элерайм», «юго-восток», «шесть дней». Путники о чем-то горячо заспорили; потом, судя по всему – остальные были в чем-то убеждены черноволосой девушкой-лучницей, выразили ей свое согласие, и принялись за подоспевшую трапезу. Ардок тем временем тоже заказал себе жареной дичины… быстро расправившись с ней, он вновь сел лицом к очагу, размышляя о том, не стоило бы ему заговорить с диковинными эльфами, чтобы выяснить, кто они и откуда – и уже было решил, что именно так и сделает (а он не привык откладывать исполнения решений) и только сделал движение, чтобы встать и подойти к ним, как вдруг расслышал позади голос той самой девушки-лучницы, которая убеждала остальных своих сородичей:
- интересно… приветствую тебя, северный соплеменник. Обитатели Нордейма так редко заглядывают в здешние края, что встретить тебя здесь – полная неожиданность… и к тому же, это говорит о том, что происходит или грядет что-то из ряда вон выходящее…не война ли?
Ардок повернулся к ней лицом и посмотрел в ее карие глаза, глядевшие любопытно, дружелюбно и чуть-чуть вызывающе, но этот взгляд был полностью откровенным и открытым. У нее было узкое продолговатое лицо, черные слегка вьющиеся волосы до плеч, перехваченные тесьмой на лбу, рост чуть меньше шести футов, кожаная одежда странника или охотника, как и у ее спутников; лук и колчан со стрелами она оставила у скамьи за дальним столом, где расположилась их компания – но по сильным и вместе с тем изящным рукам и предплечьям было явно видно, что именно с луком она водит тесную дружбу. Голос был звонким, как у светлых эльфов, но ниже и насыщен грудными тонами.
- привет и тебе, соплеменница. Должен признаться, мне трудно определить откуда ты родом, но все же я рад встретить здесь сородичей. Я – Ардок из Аренхейма, ты угадала верно, Нордейм – моя родина. Позволишь ли ты мне узнать твое имя?
- Я – Хельга из Марлейны, поселения на юго-западе отсюда, по эту сторону Хребта. Мои спутники родом оттуда же. Я вижу, ты не можешь понять к какому племени эльфов мы относимся, поскольку в нас есть черты как северных сородичей, так и светлых наших соплеменников, ваших извечных противников. Чтобы не смущать тебя загадками, объясню: мы – потомки обоих племен, основавших поселения по обе стороны Хребта, к западу от области столкновений враждующих. Среди наших предков были темные эльфы, не ушедшие на север, и светлые, покинувшие родные поселения, в основном те кто нашли себе возлюбленных среди сумрачных собратьев, как вас называют светлые.
Ардок редко чему-то удивлялся, но о существовании еще одного племени эльфов никогда и не подозревал, а теперь лицом к лицу встретился с его представителями… которые были неплохо осведомлены о его собственном народе. Хельга и Марлейна – эти имена звучали, как северные, но в них присутствовал и какой-то чуждый оттенок…
- Я бы хотела узнать, что привело тебя в эти края, но если ты позволишь предложить тебе разделить с нами трапезу, мы сможем поговорить более обстоятельно, и я тоже поделюсь с тобой тем что знаю.
- Я не голоден, но присоединюсь к вашей компании ради беседы, благодарю.
Они прошествовали к дальнему столу, где Хельга представила его и своих спутников друг другу. Все вели себя учтиво и дружелюбно, но сдержанно. Понемногу завязался разговор. Ардок не собирался рассказывать каждому встречному об истинных целях своего похода, даже если это были дружественно настроенные соплеменники, поэтому представился обычным разведчиком, которого направили обновить сведения о краях по эту, а может статься – и по ту сторону Хребта, если занесет судьба. К этому он прибавил, что его самого сильнейшим образом тянет попасть на ту сторону и увидеть края, которые мало кому из его сородичей удалось бы увидеть (и не солгал в этом).
В ответ ему сообщили, что они также держат путь на другую сторону Хребта, поскольку птицы-вестники союзного клана недавно принесли в Марлейну сообщение с просьбой о помощи, сообщение слишком короткое и сбивчиво написанное (вероятно, второпях), что дополнительно усилило тревогу старейшин по поводу происходящего в тех краях. Тем не менее, посланцы сделали крюк, чтобы зайти в людские селения и узнать те сведения, которые есть здесь о ситуации за Хребтом, и (они немного помялись, прежде чем это высказать) – о том, что творится по другую сторону Пустоши, в Нордейме.